Бяньлянь (变脸, biànliǎn) буквально означает «смена лица». В китайском театре так называют прием, при котором облик артиста меняется прямо на глазах у публики. Самый знакомый пример — яркая узорчатая маска сычуаньской оперы: артист взмахивает веером или поворачивает голову, и в зал уже обращено другое лицо. Однако перемена важна не только своей быстротой. У актера остается тот же костюм, на сцене продолжается тот же разговор, а зритель уже видит: с героем что-то произошло.
Слово «маска» удобно описывает то, что видно в знакомом эстрадном номере. Китайское название шире. В билингвальном справочнике China Keywords перечислены и способы, при которых меняется цвет грима, а не вся лицевая накладка. Если в афише написано «бяньлянь», это характеристика сценического превращения, а не обещание одного устройства костюма.
Особенно известен прием в чуаньцзюй (川剧), традиционной сычуаньской опере юго-западного Китая. Одно из мест, где ее смотрят, — Чэнду. Но бяньлянь и чуаньцзюй не синонимы. Первое слово обозначает действие, второе — театр с его пением, музыкантами, диалогами и разными пьесами. И наоборот: искусством быстрой перемены лица владеют не только сычуаньские труппы. Это различие особенно хорошо видно на одном фестивальном примере.
В записи Смитсоновского фестиваля народной культуры выступает Ху Дунсяо. Фестиваль проходил в 2014 году. Артист представлял Zhejiang Wu Opera Troupe, труппу оперы уцзюй из провинции Чжэцзян. Название ролика связывает прием с сычуаньской оперой, но это не делает исполнителя участником труппы из Чэнду. Именно так из программы можно узнать и традицию приема, и то, кто выступает перед вами.
По описанию музея, Ху Дунсяо показывает семь разных лиц за шестьдесят секунд. Это семь увиденных обликов, а не обязательно семь переходов между ними: первый облик зритель видит до первой перемены. Весь музейный ролик длится минуту и тридцать четыре секунды. Минутный фрагмент выступления и продолжительность записи — разные вещи. Число семь относится к этому исполнению, а не к правилу, которому обязаны следовать другие артисты.
На первом просмотре попробуйте просто проследить за лицом. На втором выберите один из переходов и посмотрите на фигуру целиком: куда перед ним был повернут корпус, куда направлена рука, обращается ли артист к тому же участку зала после перемены? Так вы увидите жест целиком, от поворота до остановки, а не только исчезнувшую маску.
Издали раньше всего заметен цвет. Вблизи интереснее линия, которая меняет выражение: уходит ли узор вверх от глаза, насколько резко очерчена бровь, как выделен рот. Прежде чем назвать маску «сердитой» или «веселой», найдите деталь, благодаря которой появилось такое впечатление. А затем посмотрите на позу артиста. Один и тот же резкий рисунок переживается по-разному, если герой подается вперед или, напротив, отступает.
Веер тоже заслуживает внимания до и после перемены. На фотографии из Чэнду два артиста держат раскрытые веера на разной высоте. Синяя и зеленая роспись лиц, темные костюмы, изгибы вееров различимы и без подписи. Но неподвижный кадр не рассказывает, в какую секунду поменялось лицо, и сам по себе не позволяет узнать имя героя. Несколько деталей увидеть можно, целое действие приходится смотреть.
Музыка не обязана выдавать секрет: она дает зрителю точку отсчета. Удар может совпасть с резким движением, а следующий миг тишины или протяжный звук оставит время рассмотреть результат. Не нужно заранее решать, что каждая перемена приходится на один и тот же удар. Сопоставьте два перехода одного номера: возможно, совершенно разные движения вы воспринимаете как одинаково внезапные.
Серию масок можно показать отдельным номером. В пьесе ее смысл часто определяется тем, что случилось только что. На китайском портале ChinaCulture приводят пример «Стратагемы пустого города»: актер Пэн Сыхун играл Чжугэ Ляна. Слуга приносил герою весть об отступлении Сыма И. На лице Чжугэ Ляна красный цвет сменялся белым, затем синим. Когда опасность миновала, зритель мог наконец увидеть, какой страх пережил герой.
Задержка здесь важнее скорости. Если начать смотреть после реплики слуги, останется удивительная игра цвета. Если услышать известие перед переменой, станет понятен парадокс: герой выдал свой страх не перед противником, а когда того уже не было. Поэтому подсказка «красный всегда означает одно, а синий другое» плохо помогает при просмотре. В этой сцене смысл несет последовательность, а не отдельно взятый цвет.
Расписать лицо для роли и переменить его на виду у зрителя — два разных сценических решения. В пекинской опере узоры и цвета грима помогают распознать характер и особенности персонажа. Это не значит, что любой яркий оперный портрет изображает бяньлянь. На одном снимке виден рисунок, а для разговора о смене лица нужны хотя бы разные состояния в ходе номера.
С куньцюй сравнение другое: это отдельная традиция музыкального театра, а не название любого китайского спектакля с веером. Увидеть веер недостаточно, чтобы назвать жанр. Посмотрите, как обозначено выступление: название театра, название пьесы и название приема могут стоять в одной строке, но отвечают на три разных вопроса.
Ремесло мастера и опыт зрителя тоже не совпадают. Ученик отрабатывает движения с учителем; зрителю не нужно уметь их повторить, чтобы понять сцену. Начните с вопроса, каким герой показался залу до перемены и каким стал после нее. Если можете назвать не только новый цвет, но и момент, когда изменилось ваше отношение к герою, вы увидели в бяньлянь больше, чем ловкий трюк.