На фотографии «Осенних ветров» верхняя часть высокого камня светлее темного основания. По горизонтальным полосам легко представить выступы скальной породы. Низкие камни справа продолжают линию подножия, а небольшая зелень на вершине резко меняет ощущение высоты. Стоит мысленно убрать ее, и та же скала становится почти лишенной масштаба.
У двух искусств общая история и общий материал. В японском бонсай внимание обычно сосредоточено на облике живого дерева или группы деревьев. В пэньцзине центром может оказаться и дерево, и горная гряда, и изгиб берега. Древесный пэньцзин ближе всего к бонсай. Различие проявляется особенно ясно, когда главный предмет китайской работы вообще не дерево, а, например, скала.
Число стволов не поможет надежно определить традицию. В
японской коллекции сада Хантингтона есть лесная форма бонсай, ёсэ-уэ (yose-ue). А среди китайских работ там же есть
одиночные деревья мастера Чэ Чжаошэна. Чистый силуэт с одной кроной не делает вторую работу японской; несколько деревьев не делают первую китайской. Точно так же фигурка рыбака возможна в пэньцзине, но не обязательна для него.
Не стоит делить работы и на «дикие китайские» и «аккуратные японские». Дерево с обломанным на вид стволом вполне может быть результатом долгой и точной работы мастера. Если перед вами музейный экспонат, надежнее посмотреть, как его называет сам автор или куратор, какой школе он принадлежит и что именно изображает.